образование в будущем каким оно будет

Каким будет образование будущего

Рассказываем об одной из самых актуальных концепций современного образования — о модели смешанного обучения. Какие у нее преимущества? Какие подходы существуют?

Эпоха перенасыщения влияет на все сферы жизни, в том числе, на изменения в традиционных учебных процессах. Все движется в сторону персонализации подхода. Из-за погружения в большие объемы информации и знаний каждый день, внимание расфокусировано.

При этом как никогда важным станет умение мыслить критически и учиться все подвергать анализу. Эксперт-автор онлайн-курса, методолог, учитель в школе или преподаватель в университете станет куратором, который поможет выбирать правильные знания в эпоху переизбытка информации.

Роль педагога останется по-прежнему велика: в частности, он помогает осмысленно выбрать те источники, которые необходимо изучить, и выстроить образовательную траекторию таким образом, чтобы знания систематизировать.

Смешанное обучение называют одной из главных образовательных моделей будущего.

Это образовательный подход, в котором совмещается обучение с участием педагога с самостоятельным онлайн-обучением. В этом случае, темп обучения контролирует сам учащийся.

Студент учится выбирать достоверные источники при работе с информацией, проводит фактчекинг, изучает несколько точек зрений по существующей теме.

Учащийся учится реализовать новые решения и креативные идеи. За счет подготовки эссе, личных проектов, работе по группам, индивидуальной образовательной траектории.

Одни из получаемых навыков — умение выстраивать комьюнити, создавать команды, запускать проекты в партнерстве. Студент получает лидерские качества.

Учится понимать других людей и слышать другую точку зрения. Способность к эмпатии — путь к созданию востребованных на рынке продуктов.

Студенты учатся учиться. Этот навык позволяет в любой момент жизни проходить обучение разного уровня сложности и достигать поставленных целей.

Всеобщий переход на дистанционное обучение вскрыл ряд проблем, в частности, отсутствие технической оснащенности учебных заведений: школ, университетов, курсов дополнительного образования.

Варианты работы по модели смешанного обучения можно внедрять в любой онлайн-курс. Выявляйте проблемные зоны и проектируйте такой курс, который позволит учащимся достигать конкретной цели каждого из них.

На онлайн-платформе учащиеся проходят учебный материал, разбитый на несколько видеолекций, и выполняют тестовые задания. В классе учащиеся делятся на группы по психотипу, уровню знаний либо виду выполняемых заданий.

Пример. Одна группа работает над решением задачи, другая — готовит материал для дискуссии по проблемному вопросу с учетом изученного дома материала.

Это можно сделать в онлайн-формате: в сервисе Zoom есть возможность подключать отдельные комнаты на несколько человек.

Вместо домашнего задания учащиеся смотрят короткие видеолекции в сети — самостоятельно проходят теоретический материал. Это могут быть такие площадки, как лекции TEDx или Coursera.

Пример. Студенты смотрят ролик на релевантную тему и выполняют задание — пишут развернутое эссе, готовят презентацию или подкаст. Встраивать необходимые видео можно и в уже готовый урок.

Интерактивные задания, в которых студент погружается в смоделированную преподавателем ситуацию, становятся все популярнее. При подготовке таких заданий важно тщательно прописать сценарий.

Пример. Психологов можно погрузить в игру-квест, где они, общаясь с разными персонажами-клиентами, учатся определенной методике работы.

Игровая атмосфера способствует увеличению вовлеченности учащихся в процесс: им становится самим интересно узнавать новое и пройти квест до конца.

Каждый из студентов онлайн-курса или учебного класса получает индивидуальный план, на который ориентируется при прохождении онлайн-программы. Изучает и посещает он только те уроки и занятия, которые прописаны в его плане.

Пример. На старте провести диагностику, выявить цели обучения, определить паттерны по психотипу, определить уровень знаний, а затем быстро адаптировать курс под разные целевые аудитории.

Из плюсов такого формата: студент ориентирован на самостоятельное изучение материалов и приходит к преподавателю с конкретными вопросами по теме.

Карантин показал, что традиционных форм обучения совершенно точно не хватает. Поколения Z и моложе пользуются при обучении онлайн-платформами и приходят на офлайн-воркшопы в равной степени. Для них нет ощутимой разницы, в каком формате получать навыки.

Подготовка «до» урока, а не после поможет сэкономить время и сфокусироваться на практике и дискуссии по теме, чтобы найти ответы на самые сложные вопросы и обсудить интересные идеи.

За смешанной моделью обучения будущее. Расскажите, какие элементы вы уже внедряете?

Источник

Большая перемена: какое будущее ждет школьное образование

755730366611833

Российский бизнес кровно заинтересован в квалифицированных кадрах, и многие компании сегодня сотрудничают не только с вузами, но и со школами. Некоторые предприниматели мыслят еще шире — они открывают собственные учебные заведения. Например, в Новой Москве начала работать школа-пансион «Летово» Вадима Мошковича, основатель «Тройки Диалог» и Московской школы управления «Сколково» Рубен Варданян запустил частную школу в Дилижане (Армения), семья президента — председателя правления Сбербанка Германа Грефа открыла в российской столице Хорошевскую прогимназию.

Парта как социальный лифт

Для Bain важно, чтобы и в компании, и у клиентов работали профессиональные сотрудники. А школьное образование — это реально действующий социальный лифт. Например, большинство наших коллег, которые получили дипломы престижных вузов, оканчивали обычные государственные школы, часто даже не в крупных городах.

Школьное образование в России исторически всегда было сильным. Однако современная система образования вызывает много вопросов: немало экспертов и родителей считают, что школа отстает от реалий сегодняшнего дня. Так ли это?

В рамках исследования «Московское образование: повышение эффективности на фоне глобальных перемен» мы изучили ситуацию с подготовкой школьников. В частности, сравнили качество обучения в школах Москвы и крупнейших городов мира (Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сидней, Гонконг, Лондон, Берлин, Сингапур, Шанхай, Хельсинки и др.). Выяснилось, что Москва входит в число мировых лидеров — среди 20 мегаполисов российская столица находится на пятом месте по рассчитанному нами интегральному показателю «Знания» (включает средний уровень знаний школьников, доступность образования и достижения сильнейших учеников), а по достижениям сильнейших учащихся (по сути, по результатам на международных предметных олимпиадах) — на четвертом месте. В обоих случаях впереди только города Азии. При этом важно подчеркнуть доступность московского образования — среди городов с высоким средним уровнем знаний школьников разброс между «худшими» и «лучшими» в Москве существенно ниже. Ситуация в других регионах России, конечно, отличается, но многие лучшие практики можно перенимать из столицы.

Для наиболее мотивированных детей в Москве есть школы топ-уровня, их история складывалась десятилетиями («Пятьдесят седьмая школа», которой Bain pro bono помогал с разработкой стратегии, 179-я школа, лицей «Вторая школа», лицей №1535, школа-интернат имени А.Н. Колмогорова и другие). Сюда принимают только после серьезного отбора и, как правило, детей постарше. В последние годы топовых школ становится все больше. Например, лицей НИУ ВШЭ — прекрасный трамплин для поступления в Вышку. Появляются также передовые частные школы, но их число пока невелико.

Читайте также:  бсз на ваз 2106 какой выбрать

Для способных детей, родители которых не могут позволить себе платное обучение, некоторые частные школы предлагают стипендии. Например, схему финансовой поддержки активно применяют в «Летове», хотя отбор здесь одинаково строгий для всех детей без исключения.

755683654723929

Так что доход семьи не является определяющим фактором по возможностям обучения для ребенка — достойное школьное образование доступно практически всем столичным жителям.

Расписание на завтра

Если же говорить о том, какое будущее ждет школу, то здесь пока многое неясно. Даже сейчас в мире нет единственной признанной модели — скорее, речь идет об успешных локальных практиках. Например, две успешные образовательные системы, финская и корейская, отличаются друг от друга кардинально. В Южной Корее 15-летние дети проводят на уроках свыше 30 часов, кроме того, более 80% всех школьников посещают репетиторов и тратят на это почти девять часов в неделю. В Финляндии на учебу отводят менее 25 часов, а посещение дополнительных занятий по школьным предметам не распространено.

Учитывая быстрое изменение рынка труда, все чаще говорят о необходимости «научить детей учиться», дать им навыки «открытости новому», «критического мышления», «умения взаимодействовать и сотрудничать» с другими людьми. Однако, на наш взгляд, в школе пока рано обучать только soft skills — мы видим ценность в том, чтобы предлагать детям и широкий набор фундаментальных знаний в ключевых предметных областях.

755674127967802

Мы считаем, что будущее во многом связано с индивидуализацией образовательных программ. Все уже привыкли, что когда в какой-то отрасли говорят про персональный подход, имеют в виду цифровые технологии. Скорее всего, digital-модели перевернут образование, как перевернули другие сферы. Учебные заведения уже внедряют отдельные элементы — технологическую инфраструктуру, цифровой контент. Однако школьная среда крайне консервативна, поэтому процесс цифровизации наверняка займет продолжительное время.

Сейчас персонализация достигается скорее традиционными методами, путем изменения программ и внедрения дополнительных курсов. То есть пока можно говорить об отдельных направлениях развития школьного образования, которые расширяют индивидуализацию.

Средняя школа без середнячков

После окончания начальной и средней школы дети, как правило, переходят в старшую, и многие из них поступают в профильные классы. Но если ценность начальной школы и профильных классов для учащихся и их родителей в целом понятна, то со средними классами (с пятого по седьмой-восьмой) ситуация неоднозначная. Мы считаем, что данный период недооценен незаслуженно.

К моменту перехода на углубленную подготовку дети должны научиться понимать себя, свои интересы и способности. И здесь большая нагрузка ложится именно на среднюю школу. Цель данного периода — сосредоточиться на максимальном развитии детей, дать им фундаментальную базу. А главное — познакомить их с самыми разными направлениями, чтобы учащиеся могли сделать осознанный выбор.

Такой подход уже используют во многих странах. В частности, постепенный ввод элективов, то есть курсов по выбору. Другой вариант — метапредметное обучение, очень популярное в Финляндии (например, изучать конкретный регион с точки зрения его истории, географии, природы, знаменитых жителей и т.д.). Наконец, можно давать сначала ознакомительный курс и лишь потом предлагать углубленное изучение. Во многих западных школах дисциплина, в которой преподают основы физики, химии и биологии, называется science. Именно с ее изучения школьники начинают знакомство с естественными науками, а позже переходят к отдельным заинтересовавшим их предметам.

Но проблема в том, что учителям готовить подобные курсы сложно: нужно не только знать свой предмет, но и смежные. Как правило, такие курсы — это авторские методики, и для их разработки нужны педагоги очень высокого уровня.

Конкуренция за юных гениев

Ведущие школы сегодня конкурируют между собой — за рейтинги, финансирование, а главное — за талантливых детей. Это негласное соревнование проявляется, в частности, в том, что некоторые школы стремятся перехватить сильных детей как можно раньше — они объявляют набор в классы с углубленным изучением предметов не в 8–9-е классы, как делали раньше, а в 7-й или даже 6-й. А готовиться к переходу на профильное обучение дети начинают уже в начальной школе.

Тот факт, что школы конкурируют за учащихся, многим пока не очевиден, учитывая огромные конкурсы в престижные учебные заведения. Но цифры здесь не показательны — конкурс нередко создают амбициозные родители, дети которых не готовы к профильному обучению в топ-школе и/или недостаточно мотивированы на тяжелый труд.

Старшие классы в профиль

Ценность профильного образования дети и их родители уже осознали — по нашим данным, в Москве 76% детей в 7–11 классах учатся или планируют учиться в профильном классе и почти все школы реализуют три и более профильных программ. В свое время многие критиковали укрупнение московских школ, но этот шаг позволил увеличить размер параллели и тем самым формировать профильные классы с учетом широкого спектра интересов учащихся.

Выбор профиля в старших классах — это лишь первый шаг к индивидуализации обучения. Персональные траектории можно также создавать за счет многоуровневой подготовки — например, когда ребенок выбирает либо базовый уровень дисциплины, либо углубленное ее изучение. От каких-то курсов можно вообще отказаться. Нынешний госстандарт это позволяет в 10–11 классах, когда обязательными являются только часть предметов (русский язык и иностранный, литература, математика, история, ОБЖ, физкультура, астрономия и один предмет естественно-научного направления на выбор).

Гибкость программы в старших классах нужна детям, которые еще не осознали свои интересы, а также тем, кто хочет чего-то необычного. Например, у направления «компьютерная лингвистика» нетипичный набор предметов, и вряд ли школа соберет целый профильный класс. Однако дети, которых интересует эта сфера, могут самостоятельно выбрать продвинутую математику, программирование, языки.

Как уже было сказано выше, система элективов (курсов по выбору) является одним из эффективных инструментов персонализации образования в средней и старшей школе. Однако сразу внедрить такую систему сложно с организационной точки зрения, поэтому в Москве пока в основном используют возможности дополнительного обучения. Дети и их родители сегодня могут выбирать среди всевозможных кружков и факультативов. Занятия можно найти практически под любой запрос, причем многие секции и клубы бесплатные. По нашим данным, около 80% московских детей посещают различные кружки, и с 2010 года их популярность выросла почти вдвое.

Конечно, факультативы решают только часть образовательных задач — ответственность детей за выбор ограничена, ведь дополнительные занятия, в отличие от элективов, в любой момент можно бросить. Но все же кружки позволяют развивать индивидуальные способности, поэтому было бы логично комбинировать оба направления.

Напоследок важно сказать еще об одном. Согласно прогнозам экспертов, более половины детей, рожденных в развитых странах мира в начале ХХI века, проживут более 100 лет. Думая уже сегодня об их обучении, важно при этом сохранить им детство. Ведь среди ученых пока нет четкой уверенности, что раннее интенсивное обучение принесет в будущем лучшие результаты.

Источник

Университет-корпорация и микро-степени: что ждет образование в будущем

756081307646248

Об эксперте: Дарья Козлова, к. э. н., доцент, первый проректор ИТМО.

Читайте также:  активированный уголь с какого возраста можно давать детям

Ни одну глобальную задачу не решить в рамках одного направления. Все открытия современности — это на 100% интердисциплинарные коллаборации. Поэтому в будущем университеты будут делать ставку и на интердисциплинарность, но не откажутся и от узкоспециализированных курсов. Их баланс — это ключ к ответам на глобальные вызовы, к решению больших научных задач.

Всего за несколько десятилетий наука изменилась впечатляющим образом. Дисциплины распадаются на субдисциплины, постоянно появляются новые специализации.

Во внутренней структуре университетов этот процесс привел к увеличению числа исследовательских центров, групп и учебных программ. Но для решения основных социальных проблем — здоровье, мобильность, неравенство, рост нетерпимости, трансформация экономики и рабочих мест, изменение климата, устойчивое развитие и управление государством — нужны междисциплинарные подходы, которые идут против этой тенденции.

Это значит, что университеты, с одной стороны, изолируются друг от друга в своих исследованиях, а с другой — нуждаются в объединении усилий, интеграции всех областей знаний как в фундаментальные, так и в прикладные разработки.

Баланса между ростом узкоспециализированных курсов и решением глобальных вызовов можно достичь благодаря развитию интердисциплинарности. Для этого необходимы общая инфраструктура, диалог, верные ценности и уважение в команде. В Европе существуют хорошие примеры таких институций, решающих сложные, глобальные задачи. Например, Institute of Advanced studies Университета Амстердама, где проводят исследования в области урбанистики и здравоохранения. Группа из представителей различных областей науки работает над вопросами ментального здоровья в городской среде, проблемами диабета, причинами депрессий и другими большими задачами, которые требуют рассмотрения разных точек зрения. Такие институты есть и в Делфтском техническом университете в Нидерландах. Наньянский Технологический Университет (Сингапур) в 2011 году сделал скачок к статусу университета мирового уровня, когда открыл тематические интердисциплинарные исследовательские центры (Институт комплексных исследований, Институт экологии и инженерии и другие).

Образование тоже должно двигаться в сторону интердисциплинарности. В 2018 году в Национальной академии наук США сделали вывод, что выпускники инженерных направлений плохо справляются с решением сложных, комплексных задач, где нужно междисциплинарное взаимодействие. Здесь главное — это преподаватели, которые могут реализовывать такие дисциплины. Так, в качестве первого шага навстречу «перемешиванию» студентов в ИТМО организовали внутривузовскую мобильность студентов: каждый бакалавр должен взять две дисциплины не из своей области, например, химики берут робототехнику, а программисты — биологию. Это решает сразу две задачи. Во-первых, студент получает шанс усомниться или убедиться в правильности своего выбора. Во-вторых, перемешивание дает возможность уже на втором курсе создавать интердисциплинарные команды.

755989622849455

На трансформацию образования влияют и другие тренды. Например, студенты поколения Z делают ставку на оперативность и направляют свои усилия на получение конкретных навыков для будущей профессии, так как это ценит потенциальный работодатель.

Если проследить за развитием онлайн-курсов, то мы увидим тенденцию к «мелкой нарезке» тематических, утилитарных модулей, которые направлены на формирование определенного навыка. Последние пять-семь лет наиболее востребованными образовательными дистанционными продуктами являются Micro-credentials («Микро-квалификации») и Micromasters («Микро-степени»).

Сегодня часто говорят о конкуренции вузов с неакадемическим сектором: корпорации активно участвуют в создании образовательных продуктов — от ДПО до основных программ. С одной стороны, у них неоспоримый плюс — близость к hands on experience. Корпоративный сектор дает конкретные навыки, которые нужны для выполнения задач «здесь и сейчас». С другой, у таких программ нет той фундаментальной подготовки, которую дает университет.

755916921139259

Но на эту конкуренцию интересно взглянуть и с другой стороны. Университеты как производители прикладных научных исследований для индустрии будут вынуждены конкурировать с корпорациями и сами превращаться в них. Для этого должны быть сформированы:

В результате грань между учебой в университете и работой на корпорацию-университет будет размываться.

Вузы могут стать «испытательными полигонами», где будущие поколения студентов будут привыкать к новым технологиям еще до того, как они попадут на рынок. А технологии, в свою очередь, выйдут на рынок после апробации — в этом роль и задача университета будущего. Пример: в городе дроны запускать нельзя, а в ИТМО Хайпарк — можно; в городе беспилотные автомобили и роботов выводить на дороги общего пользования нельзя, в отличие от нашего нового научно-образовательного центра.

Изменения в образовании будут связаны и с этапом так называемой «новой глобализации». По данным ОЭСР, количество студентов, уехавших из своей страны на учебу за границу, за два десятилетия увеличилось вдвое (с 2 млн в 1999 году до более 5 млн в 2016 году). Однако 2020 год внес значительные коррективы в развитие рынка экспорта образовательных услуг. Поток иностранных студентов также снизился: сказались закрытые границы, сложности с получением учебной визы и финансовые сложности, вызванные эпидемией.

Вынужденная пауза в академической мобильности позволяет развивать и предлагать новые решения, которые абсолютно точно повлияют на развитие глобального академического рынка. Так, в 2020 году только 7% европейских студентов продолжили обучение в вузах по обмену, остальные пожелали вернуться домой. После окончания пандемии Евросоюз, вероятно, оставит смешанный формат мобильности, при котором лекции будут проходить онлайн, а работа в лабораториях очно. Поэтому сейчас получила активный толчок инициатива ЕС по развитию онлайн-мобильности, которая началась в 2017 году. Для формирования 17 альянсов с бюджетом в €5 млн на три года уже отобрали 117 институтов высшего образования. Они взяли курс на объединение лучших курсов, дисциплин и программ на общих платформах. Таким образом студент может учиться в нескольких университетах сразу и одновременно стать выпускником нескольких вузов. Это огромный шаг навстречу конкурентному предложению на рынке образовательных услуг.

В будущем выиграет тот, который построит грамотные коллаборативные модели. Консорциумная модель развития заложена и в национальные проекты России, направленные на развитие науки и высшего образования. На смену «индивидуальному забегу», который лежал в основе «Программы 5-100», вузы РФ в программе стратегического академического лидерства будут взаимодействовать между собой, с РАН, с индустриальными и бизнес-партнерами. Соревновательный дух «Программы 5-100» показал свою эффективность, однако мало приблизил вузы к сетевому взаимодействию внутри страны. Сегодня ведущие университеты России ищут новые модели кооперации. Студент в 2030 году не должен получать все свои компетенции в одном университете. Будущее экспорта образования за набором компетенций от лидеров рынка: модуль по машинному обучению — от одного вуза, по критическому мышлению — от другого. Образование — это индивидуальный пазл, в котором можно собрать все, что вам нужно и интересно.

Больше информации и новостей о трендах образования в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь.

Источник

Как будет выглядеть школьное образование в будущем: 5 главных трендов 2021 года

Сейчас среди миллениалов — нынешних молодых родителей — высокий спрос на качественное образование для своих детей. Вопрос школьного образования всегда был сложным, но после 2020 года обострился еще сильнее.

Главное, что интересует родителей — как будет выглядеть школа будущего? Я как основатель компании Educate Online решил поделиться своими мыслями по поводу основных трендов в школьном образовании в 2021 году.

Читайте также:  какие показатели связывает закон денежного обращения

Самый главный вопрос, который всех волнует: будут ли дети физически находиться в школе? Сразу отвечу: я думаю, что будет совмещение онлайна и офлайна.

В условиях пандемии довольно экстремально жить полноценно офлайн — так же экстремально переходить на полноценный онлайн, потому что в этом случае мы отрываемся от реальной жизни. Так что скорей всего будет совмещение — но как оно будет выглядеть, уже решать каждой конкретной семье.

Конечно, такая система обучения будет обусловлена в том числе и экономическими вопросами. Например, в случае с дистанционным обучением ребенку нужны определенные условия: техника, отдельная комната. Не зря за пандемию рынок недвижимости стал номер 1 в мире. Конечно, после покупки квартиры или дома родители будут думать: зачем мне куда-то везти ребенка, если он может заниматься онлайн. Поэтому совмещение разных видов обучения — всего лишь дело времени.

Как только онлайн-уроки (и онлайн вообще) будет становиться интересней, его “доля” в образовании будет увеличиваться. То есть больше детей будет переходить в онлайн. Поэтому сейчас индустрия ставит себе такой вопрос: “как нам сделать онлайн еще интересней?”.

Технологии виртуальной реальности в образовании — это тренд даже не 2021 года; он с нами примерно до 2030-2035 года. К этому времени всё, возможно, придет к тому, что можно будет надеть очки — и оказаться в виртуальном классе с виртуальным учителем в любом конце Земли.

Например, недавно Microsoft представила платформу для взаимодействия людей в дополненной реальности. Платформа позволит пользователям создавать виртуальные аватары, а со временем — использовать фотореалистичные голограммы. Всем ясно, что это начало чего-то очень масштабного. Возможно, того, что однажды учитель из Англии сможет преподавать урок в режиме реального времени в африканской школе.

Уже сейчас в VR очках можно совершать путешествия по звездам на уроках астрономии, посещать зоопарки на уроках биологии — и дальше будет только больше. К тому же, Apple скоро выпустят свои очки с 15 камерами дополненной реальности — а это значит, что мы резко продвинемся направлении AR. Это классическая история: когда на рынок приходит айфон, все “нокии” умирают.

Конечно, здесь есть и «тёмная» сторона. Многие специалисты говорят о зависимости от технологий: о том, как технологии, социальные сети повышают дофамин. Есть вероятность, что в образовании будет так же — и поспособствуют этому EdTech компании.

Сейчас многие проводят эксперименты с вниманием детей (например, с помощью искусственного интеллекта смотрят, насколько был ребенок увлечен — анализируют, куда направлены его глаза во время урока и так далее). Это, с одной стороны, помогает прокачать образовательный процесс, но с другой стороны, можно сделать настолько крутой продукт, что на образование также можно будет подсесть. Так что концепция “образование + развлечение” не такая уж невинная — не стоит недооценивать этот момент.

Я верю, что со временем роботы появятся в классах. Но это будет следствием того, что в школах станет больше кодинга.

Как говорил Тим Кук, главный международный язык — язык программирования. И, скорее всего, для того, чтобы взаимодействовать в будущем с миром, недостаточно будет только русского и английского языка: нужно будет знать основы хотя бы одного из языков программирования.

Уже сейчас есть множество школ для детей, в которых обучают кодингу. Возможно, это приведет к тому, что дети смогут научиться управлять, к примеру, медицинскими роботами, программировать их. То есть будущий доктор уже может не делать какие-то операции, но будет в состоянии запрограммировать робота так, чтобы он сделал операцию лучше человека — с меньшим риск-фактором. Классно учиться этому с детства, потому что детям проще и интереснее привыкать к новому.

Несколько лет назад Apple столкнулись с проблемой нехватки программистов. Компания решила эту проблему так: они начали вкладываться в начальные классы школ: покупать оборудование, вводить обучающие программы. То есть чтобы добиться результата в будущем, компания решила вкладываться в детей. Это классный тренд, и в какой-то момент он дойдет до России.

Последние 15 лет в некоторых школах Великобритании и Штатов ученикам стали ставить по две оценки: одну за старание, другую за результат. Школы мыслят так: результатом может быть двойка, и даже ноль — но ученик старался, значит у него есть зона ближайшего развития, где он может добиться лучшего результата. Также бывает наоборот: отличная оценка, но школьник вообще не старался.

В России в одной оценке пытаются уместить вообще всё: и знания школьника, и отношение учителя к ученику. И это неправильно. При этом у нас всем обязательно нужно, чтобы ребенок был отличником — а если он учится на тройки, это катастрофа. И когда такой ребенок (от которого все ждали исключительно пятерок) входит во взрослую жизнь, ему крайне трудно. Потому что в реальной жизни “на отлично” сразу не сделаешь — например, когда бизнес получается не сразу, а через несколько ошибочных ходов. А сделать плохо он — уже взрослый человек — боится. Зарубежная система предполагает поход: “Сделай плохо, а потом сделай лучше”.

По отчетам наших школьников, которые учатся за рубежом, мы видим их двойные оценки и радуемся — часто такая система повышает мотивацию ученика к обучению.

Если российские школы начнут внедрять в систему оценки за старание и результат, это пойдет на пользу вообще всей системе.

Конечно, у нас большинство учреждений государственные, и всё зависит от того, насколько государство подхватит этот тренд.

Также в России система образования построена на том, чтобы дать как можно больше предметов сразу. За рубежом система образования построена на персонализации: предметов меньше, но только те, которые интересны самому ребенку. Многие дети и родители выделяют это как плюс.

Традиционно в российской школе были психологи, однако несколько лет назад многих сократили, потому что это стало невыгодно. Однако уже сейчас мы видим некий тренд на менторство в школах: это может быть коуч, психолог или ментор внутри школы, который работает с конкретным классом или персонально с каждым ребенком. Такой человек-авторитет, который помогает преодолевать преграды, неудачи, с которым можно поделиться чем-то важным.

На мой взгляд, хорошие менторы, как и психологи, обязательно нужны в школах — как минимум, такие специалисты могут дать детям полезные техники и упражнения для коммуникации, нетворкинга или учебы, о которых дети могут даже не догадываться.

Хочется, конечно, сказать, что сейчас никто не знает, что будет на самом деле. Мы ничего не можем планировать. Единственное, что мы можем делать, это каждый день просыпаться утром и делать то, что делаем, только еще лучше.

Источник

admin
Своими руками
Adblock
detector