обособленный человек это какой

Словари

Стоящий особняком; отдельный.

ОБОСО́БЛЕННЫЙ, обособленная, обособленное (книжн.).

1. (кратк. обособлен, обособлена, обособлено). прич. страд. прош. вр. от обособить.

2. (кратк. обособлен, обособленна, обособленно). Отдельный, особый, стоящий особняком, в стороне. «Талант ставит тебя в обособленное положение.» Чехов.

3. Являющийся самостоятельной (по интонации и структуре) составной частью предложения (линг.). Обособленные второстепенные члены предложения.

1. Стоящий особняком, отдельный. Занимать обособленное положение. Жить обособленно (нареч.).

2. полн. В грамматике: о смысловом отрезке внутри предложения выделенный путём обособления. О. второстепенный член предложения.

1. Расположенный отдельно от других, стоящий особняком. На горизонте вырисовывалось какое-то о-ое строение. Наша компания уселась за обособленным столиком. На дальней обособленной грядке росли помидоры. // Изолированный, отдельный (о помещении). Хозяева предложили мне обособленную комнату. Декорации хранились в обособленном помещении.

2. Не связанный с другим, отдельный, замкнутый. Жить обособленной жизнью. Чувствовать себя одиноким, обособленным. Существующие виды растений в результате естественного отбора могут оказаться не похожими друг на друга, обособленными. Я стремился вырваться из своего обособленного круга жизни.

1. прич. страд. прош. от обособить.

Расположенный отдельно от других, стоящий особняком.

[На востоке] вырисовывается несколько обособленных возвышенностей. Ушаков, По нехоженой земле.

Изолированный, отдельный (о помещении).

Из экипажей вышло пять человек в штатском, среди них одна женщина. Их провели в обособленную комнату штаба. Степанов, Семья Звонаревых.

Не связанный с другими, отдельный, замкнутый.

Жить обособленной жизнью.

[Сережка], видимо, наслаждается своим обособленным положением. Чехов, Художество.

3. в знач. прил. грамм. Являющийся относительно самостоятельной (по интонации и отношению к другим членам предложения) составной частью предложения.

(стоящий особняком; не связанный с другими, замкнутый)

обосо́бленнее 260 см. Приложение II

См. также прич. страд. прош. обособленный.

обосо́бленный (неправильно обособлённый).

обосо́бленный, обосо́бленная, обосо́бленное, обосо́бленные, обосо́бленного, обосо́бленной, обосо́бленных, обосо́бленному, обосо́бленным, обосо́бленную, обосо́бленною, обосо́бленными, обосо́бленном, обосо́блен, обосо́бленна, обосо́бленно, обосо́бленны, обосо́бленнее, пообосо́бленнее, обосо́бленней, пообосо́бленней

Источник

Обособленный человек это какой

OCiYYsHpjRpU9pwuoTEyZ4rybF3WkUfL1uGyAYRBrpVq4Q2rUR6rtdaSiPEAZs9km Tt9z8otuyy8SjsnR2w 4

OCiYYsHpjRpU9pwuoTEyZ4rybF3WkUfL1uGyAYRBrpVq4Q2rUR6rtdaSiPEAZs9km Tt9z8otuyy8SjsnR2w 4

ПРАВЫЙ АНАРХИСТ запись закреплена

Обособленный человек Юлиуса Эволы как дифференцированный субъект

Обособленный человек отрицает современный мир во всех его репрезентациях (искусство, религия, политика, семья и т.д.), но не потому, что он отрицает эти явления как таковые, а потому, что он стремится к их должной реализации и не согласен идти на компромисс, приписывая эти высокие имена тому, что есть не более чем их выхолощенной формой или прямой противоположностью (искусство как фетишизированный выплеск продуктов бессознательного «художника», религия как гуманистическая болтовня о боге и добре при фактическом служении злу в понимании самих же клерикалов, политика как арена удовлетворения личных амбиций и способ обогащения, семья как рыночные отношения между вечными инфантилами, фиксированными на собственном убожестве вдвоём и т.д.).

Тематика обособленного человека, по большому счёту, сугубо эзотерична, и даже не потому, что эволианский правый анархизм как практическое пособие по выживанию в современном мире, безусловно, полностью вписывается в телеологию сталкинга как искусства быть незаметным. Большинство правых, не говоря уже о левых, вообще не слышавших ни о чём, кроме Франкфуртской школы, тоже понимают правый анархизм как анархизм, только такой вот «правый», и воображают, что достаточно заменить нашивку с Че Геварой на такую же с Адольфом Гитлером, чтобы иметь возможность заняться излюбленной партийной борьбой с несогласными, тогда как правый анархизм вообще имеет крайне опосредованное отношение к политике. Не столько в плане чисто прагматического отношения к тому дешёвому цирку, что именуется нынче политикой (концепция аполитейи), как негативным фактором обособления, сколько в аспекте устремления к «измерению Бытия», о котором пишет Эвола, за пределы нынешней пустыни нигилизма как позитивной сущностью дифференциации. То есть, опять-таки, полюсы обособления и движения вверх несимметричны: первое является не более чем условием возможности второго как позитивной цели обособленного человека.

Поэтому концепция правого анархизма временна, так как ориентирована на переходной период, «сумеречный час» пассивного нигилизма железного века перед новым рассветом, возвращением богов и началом нового цикла, который наступит тогда, когда тигр, утомившийся бежать под тяжестью наездника, наконец перестанет бежать (восточный принцип «оседлать тигра», положенный в основу основного «учебника» по правому анархизму Юлиуса Эволы с одноимённым названием).

Источник

Обособленность Обособленный

Он знал, что в жизни поневоле приходится, как говорят,

тереться между людьми, а так как трение замедляет

движение, то он держался в стороне ото всех.

Жюль Верн. Вокруг света за восемьдесят дней

Под самоизоляцией человека нетрудно обнаружить фундамент из честолюбия и тщеславия.

Доколе ты жив и дыхание в тебе, не заменяй себя никем.

Обособленность как качество личности – склонность держаться особняком, отделяться, выделяться из чего-либо общего, занимать особое отдельное положение.

Одного льва поймали и поместили на большой двор, окружённый высоким забором. Скоро он познакомился с общественной жизнью других львов, которые были там уже долгое время. Львы разделились на несколько клубов: политический, религиозный и другие, каждый со своими собственными деятельностью, философией, догмами, священными текстами, идеологией. Члены одной группы регулярно встречались, чтобы вместе ненавидеть и ругать захватчиков, что и было всей их деятельностью — как будто от ненависти и ругани захватчиков могло что-то случиться. Члены другой группы встречались, чтобы петь сентиментальные песни о будущих джунглях без каких-либо заборов. Они, должно быть, были утопистами, существами с богатым воображением, жившими своими фантазиями. Они не жалели красок для описания джунглей будущего без всяких заборов, их песни и стихи об этом были прекрасны. Они были романтичными, утопичными существами с богатым воображением, А. члены третьей группы встречались для того, чтобы тайно разрабатывать планы насилия по отношению к членам других групп. Это были заговорщики. Они были не столько против поработителей, сколько против других групп львов.

Каждый клуб старался завлечь к себе новичка, но что-то удерживало его. Его колебания были вызваны наблюдениями за одним конкретным львом, который держался уединенно и который, казалось, всегда был в глубокой задумчивости и медитации. И этот лев, который всегда был один, привлекал новичка. Он обладал каким-то магнетизмом: некоторой властью, некоторой магической силой. Новичок застенчиво приблизился к одинокому льву и попросил объяснить его обособленность. Сама эта обособленность придавала ему, видимо, обаятельные свойства, некоторый свет вокруг него. Ведь люди, которые живут в толпе, теряют свою индивидуальность и своё обаяние; люди, которые живут уединенно, всегда собирают вокруг себя ауру авторитета, величия. Этот одинокий лев выглядел как король. В нём было что-то величественное.

— Эти объединения не имеют никакого значения, — ответил медитирующий лев. — Эти глупые создания делают всё, кроме необходимого. Я делаю только самое существенное, так что однажды я выберусь отсюда. Я могу ознакомить тебя со всеми фактами, которые я обнаружил. — Но что это за необходимые вещи, которые ты делаешь? — спросил новичок. — Слушай внимательно, — сказал лев-одиночка. — Я изучаю природу забора. Это единственная существенная вещь в жизни: понять природу забора.

Обособленность – способность выделиться из общего. Жизнь материального мира основана на чувстве обособленности от других, на понимании разницы между «своим» и «чужим». Люди склонны проявлять тенденциозность и предвзятость, когда речь заходит о том, кто прав «мы» или «они».

Обособленность – это приобретение образа, вычленение себя из общего неделимого духа как обособленного существа. Духовный, благостный человек осознает свою духовную сущность. Поэтому в других людях он видит родственную душу – искорку Бога. Но, к сожалению, большинство людей находится под влиянием энергии страсти и невежества. Это обстоятельство лишает их возможности видеть в других людях родственную душу. Люди воспринимает себя не как душу, а как тело. Отсюда и рождается обособленность.

Обособленность – естественное явление материального мира. Поэтому не нужно набрасываться на нее с осуждением. Она наделяет личность индивидуальностью, помогает найти своё «место под солнцем», то есть занять особое место в пространстве социальных отношений. Благодаря обособленности человек формирует своё внутреннее миропонимание, наполняет социальный опыт других людей своим собственным содержанием.

Обособленность позволяет конструировать межличностные отношения на приемлемых для человека и его окружения условиях. Она дарит человеку право выбора, как реагировать на жизненные ситуации. Разумный человек может благодаря обособленности взять на себя ответственность за всё, что происходит в его жизни. В процессе личностного роста человек, выделяясь из общего, то есть, обособляясь, осознает себя как личность и как нерасторжимую целостность и индивидуальность.

Читайте также:  какие обои выбрать для маленькой прихожей в хрущевке

Обособленность приемлема, если она не впадает в крайности, если не пропитывается ядом эгоизма, корысти, чрезмерности и избыточности. Чрезмерная обособленность – это отчужденность, отгороженность, самоизоляция. Избыточная обособленность – это когда человек отгораживается от других китайской стеной, прячется в своей скорлупе, замыкается и отъединяется от людей.

Обособленность проявляется в купе с конформизмом. Люди склонны присоединяться к большинству. Это обеспечивает им «крышу», безопасность и комфорт. Опасно быть в обособленном меньшинстве в агрессивной среде. Поэтому человек ищет покровителя: какую-то сильную группу, партию, государство. Обеспечив свою безопасность, он обособляется уже на уровне своего гаранта безопасности – становится, к примеру, членом партии. Теперь для него одни люди «свои», другие – «чужие».

Об обособленности Сергея Радонежского рассказывает Елена Рерих. Вместе с братом он отправился в безлюдные места. Брат не выдержал и вернулся к людям. Начались дни, месяцы и годы полного одиночества, погружения в жуткое безмолвие пустыни. «Представим себе, — пишет Рогович в своём очерке »Сергий Радонежский», — обстановку такого ночного одиночества в глухую зимнюю пору: в малой келье полутемно и отовсюду дует пронизывающим зимним холодом, ветер свищет и стонет в трубе и ударяет порывами в окна и стены, издали подвывают волки, подбирающиеся к человеческому жилью, а в окна, из мрака ночи, словно заглядывают какие-то искажённые, страшные, злобные лица; из воя ветра порою выделяются дикие раскаты хохота, угрожающие голоса; кругом мрак и сознание полного одиночества, а молодой инок стоит перед святыми иконами в напряжённой молитве, тихое умиление души побеждает и страх, и усталость, и ощущение холода. После короткого сна трудный рабочий день, и так однообразною вереницею тянутся короткие зимние дни и бесконечные ночи».

Совладал Сергий и со страхом перед дикими зверьми. Однажды он увидел у порога кельи своей огромного медведя, ослабевшего от голода. Пожалел его и принёс из кельи краюшку хлеба. Мохнатый пришелец мирно съел, и потом часто стал навещать его. Сергий делился с ним скудным запасом своим, и медведь стал ручным; так закалялся Дух Преподобного к предстоящему ему подвигу Воспитателя духа народного и Строителя Земли Русской. «Какие тайны подвигов скрыла непроходимая чаща соснового бора, вскарабкавшегося по тому холму, на котором поселился чудный отшельник. — вопрошает в своём очерке В.Никаноров. — Сколько было невыразимой красоты в этой жизни, всё содержание которой можно обнять одним словом »Бог» …Ни одна живая душа не пробиралась ещё в таинственное уединение. Никого не было между пламенеющим духом, рвавшимся к Богу, и Взирающим на славный подвиг… Словно костёр незагасимый зажёгся тогда в дремучем лесу, на этом месте Сергиевом.

Обособленность Cepгия не была самоцелью. Слухи о его подвижническом житии скоро разнеслись по окрестности, и стали навещать его люди, прося назидания и совета во всех делах своих; и никого не отпускал юный подвижник без утешения, без слова ободрения и вразумления. Наконец пришли к нему и желавшие подражать ему в подвиге жизни и просили принять их в число учеников его. Сергий проницательно разбирался в их побуждении и душевном складе. Никогда не отказывал искренно искавшим подвига, лишь предупреждал их о трудности пустынного жития и о страхах, оборевавших новичков; он говорил им: «Приемлю вас, но да будет известно каждому из вас, что если пришли работать Богу и хотите здесь со мною безмолвствовать, то уготовайте себе претерпеть всякие беды и печали, и нужды и недостаток; ибо многими скорбями подобает нам внити в Царствие Небесное… Но не бойся же, мало стадо, я верю, веруйте и вы, что Господь не предаст вас до конца искушёнными быть против ваших сил. Ныне печалью исполнены будем, а завтра печаль наша радостью будет и преизбудет, и никто не может взять радости нашей. Дерзайте, дерзайте, люди Божии!»

На первых порах пустынножители не руководствовались никакими правилами или уставами, но имели перед собою лишь живой пример истинного подвижничества в лице своего основоположника. Когда собралось к Сергию до двенадцати учеников и было построено двенадцать отдельных келий, то вокруг всего застроенного пространства поставили высокий деревянный тын с вратами для безопасности от диких зверей, и тихо потекла жизнь отшельников в новоустроенной обители.

Так из пустынника, созерцателя Сергий вырастал в общественного деятеля и готовился неисповедимыми путями к роли государственной. Росла с ним и его Обитель, которой было суждено сыграть огромную историческую роль по распространению духовной культуры и укреплению Государства Русского.

Источник

Почему человек становится обособленным

Видели ли Вы когда-нибудь человека, который ведет себя как-то необычно, обособленно?

Он как-будто отгораживает себя от других людей, от всего мира. Такое ощущение, что он делает всё, чтобы его никто не трогал.

Почему? Что с ним случилось? Ведь еще совсем недавно он был весельчаком и заводилой.
Что мешает ему быть счастливым? Ведь эта возможность есть у всех.
Что же делает человечество, состоящее из хороших в своей основе людей, столь далекими от счастья?

Мужчина женится на самой совершенной девушке или девушка выходит замуж за самого совершенного мужчину, а затем всю жизнь плачет, чтобы заставить его или ее делать себя счастливым.

Никакие богатства, драгоценности или дворцы не ценятся так высоко, как просто счастье, которого часто ищут, но редко находят.

Но послушайте, ведь счастье вот оно. До него рукой подать! Что же привело к тому, что у человека так мало осталось счастья?

И вот что я узнал по этому поводу, изучая Саентологию.

Все люди живут в соответствии с какими-то принятыми правилами и кодексами, установленными в том или ином обществе, в отношении которых существует взаимное согласие. И каждый человек стремится к достижению чего-либо в соответствии с этими правилами и кодексами.

Конечно, мы можем сказать, что эти кодексы хороши, а для кого-то они могут быть и не очень хороши, ясно одно – это кодексы и это объединяет людей. Они совместно действуют, скоординировано мыслят и двигаются вперед, к своим целям. Отсюда – единство немерений, и в результате – выживание.

И вот один (возьмем для примеру только одного) человек нарушил этот кодекс. И поскольку этого кодекса придерживались, каким бы он не был, и поскольку человек искал душевного спокойствия в компании людей, конечно, он скрывает своё деяние и таким образом вступает в те пределы, где никто не смеется и где ни в чьем сердце нет свободы.

Вот как пишет Л.Рон Хаббард:

Ведь согласиться с общепринятыми правилами, что это вот так должно быть, а затем вероломно нарушить свое согласие – это и есть те злые чары, которые необходимы для того, чтобы вызвать несчастье.

И вот сияние дня скрыто опустившимся занавесом, и унылые тучи скрывают во мраке все принятые обстоятельства. Потому что человек совершил тяжкий проступок и не может рассказать о нем из-за страха, что погибнет все счастье.”

“Чистые руки делают жизнь счастливой”

И таким образом он отгораживается от солнечного света и попадает в серую мглу. И замуровывает в самых глубоких подвалах своей души причины, из-за которых он не может смотреть в глаза своим друзьям.

И в глубине души своей он скрывает неутихающую боль. И тогда, наконец, он не может даже плакать.

А представьте себе, что тянется за этим одним проступком – множество других! А для кого-то хватает всего одного. Чтобы полностью испортить себе жизнь, да еще и в придачу всем, кто его окружает.

И как же совершенно по-другому чувствует себя этот самый человек, когда он знакомится с Саентологией, с основными жизненными законами. Не важно кто его познакомил с этим, кого-то жена, кого-то друг или совсем незнакомый человек дал ему на улице листовку. Главное, что все те, кто приходят и изучают эти данные, меняются.

Люди становятся счастливее, они знают, что могут достичь своих целей и достигают их. И они уверены – счастливым можно быть!

Казалось бы, в ситуации, когда уже невозможно спасти семью – над ней снова «поют птички» и светит солнце – и муж возвращается.
И дети, на взгляд родителей, становятся другими!
Мама становится такой родной, как раньше, в детстве!
И начальник такой мудрый, хоть иногда и кричит!
А подчиненные то, блин, классные.

Читайте также:  145 дипломатический номер какой страны

И тучи над этим человеком развеваются, он полной грудью может вздохнуть и чувствовать себя просто счастливым человеком.

Я каждый день познаю в Саентологии что-то, что настолько просто и очень сильно меняет мою жизнь к лучшему!

Вы бы хотели иметь такие знания?

Один комментарий к “Почему человек становится обособленным”

Я начинаю получать эти знания! Эти знания и получаемые с их помощью результаты просто феноменальные. Это так ценно для меня. Это позволяет выкарабкаться из уныния, фиксированных идей, истерик и позволяет подниматься до состояния радости и наслаждения жизнью. Спасибо за технологию. С нетерпением жду начала следующего курса!

Добавить комментарий Отменить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Источник

Обособленный человек как тип личности, недостающий чувашской культуре

Каждого человека может спасти не масса человеческая, не система, не общество, а только он сам, наделенный способностью и желанием отличить добро от зла. Только он сам, не допустивший, чтобы его страхом, обманом или подачками заставили отказаться от права и от долга, отличать справедливость от несправедливости, мужество от трусости, жертвенность от алчности, сострадание от эгоизма. Если вы не будете бояться замечать эти различия и делать свой выбор, тогда вы измените мир.

Уильям Фолкнер

I. Кризисное сознание национально-ориентированной чувашской интеллигенции

Художник Геннадий Исаев, душой болеющий за родной народ, так формулирует эту альтернативу: «Е пирӗн пӗтсе ҫухалса каймалла ҫак ҫӗр

ҫинчен, е хамӑр пуласлӑх ҫулӗ ҫине ӳкмелле» (Нам следует либо исчезнуть с лица земли, либо встать на путь, ведущий в будущее).

Трудно ли быть чувашом? Сегодня нет того отрицательного отношения к чувашскому народу, которое было в прошлом, когда многие с презрением смотрели на все чувашское, когда нередко считалось, что чуваши пребывают в диком, почти в животном состоянии. «Нельзя назвать их людьми, в них более скотского», — заявлял П. Сумароков.

«Только религиозно-нравственное просвещение инородцев может смягчить их грубые нравы и жестокие обычаи, заставить их заботиться о чистоте душевной и телесной, словом, только оно одно может вывести их из состояния скотоподобия», — читаем в книге «Идеалы православно-русского инородческого миссионерства» иеромонаха Дионисия (Казань. 1901. с. 171 «Чувашский язык не разнится от «коровьего» языка, он имеет самое большее 300 слов», — эти и другие оскорбления часто не сходили с языка русского обывателя, когда речь заходила о чувашах.

Из чувашофобов теперь мало кто решается в подобной форме публично выражать свои античувашские настроения. Теперешней чувашской интеллигенции не знакомо то состояние душевного ада, которое до революции посещало вставших на чувашский путь. Так что быть чувашом в наше время намного проще, чем тогда. Тем не менее мы и сегодня слышим вопли отчаяния, глухие стенания. Похоже, что тяжелой, отрицательной энергетикой наполнилась духовная атмосфера нашего народа. Мы сами себя заключили в ад, забывая, что «в аду остаются лишь до тех пор, пока этого хотят». Нужна вера — и «на небо можно подняться так высоко, как этого пожелаешь».

Нет веры — и чувашские поэты переходят на русский язык; нет веры — и переселяются в лучший мир (т. е. сходят в могилу) или переезжают жить в Москву.

То, что деятели культуры в большинстве своем встали на сторону власти, силы, оказались неспособными противостоять соблазну продаться денежным мешкам, также говорит об отсутствии веры, говорит о разложении и ослаблении национальной энергии.

В чувашском мире символом предательства считается Урасмет (Уразметь) — человек, своими чёрными делами выбившийся в турханы (в князья), когда Чувашия была в составе Казанского ханства. Те чуваши, которые ныне идут, например, на сотрудничество с либеральнодемократической партией России, — наследники Уразметя.

ЛДПР ратует за авторитарную форму правления, предполагающую доминирование одного лица («отца нации») и одного народа над остальными. Из последних заявлений ЛДПР видно, что партия Жириновского ведет Россию к расизму. Понятно, что политика дискриминации, ограничения нетитульных народов в правах, лишение их равноправия ничего общего не имеет с национальным возрождением, с чувашским делом.

Интеллигенция, похоже, не даёт себе ясного отчета в том, что художества Жириновского в конечном счете выйдут боком чувашскому народу. Она оказалась неспособной дать оценку перешедшим в стан врагов народа, указать на гибельность пути, по которому современные уразмети хотят повести народ.

Писатели-жириновцы прикрываются фразами из лексики национал-патриотов, уверяют, что они, дескать, виляют хвостом и пресмыкаются

ради чувашского же народа, ради чувашского же дела. Вот так, к примеру, Михаил Юхма обосновывает свое «хвостовиляние»:

Страшная сатанинская подмена выявляется, если вдуматься, в заверениях Юхмы. (Прав все-таки А. Хузангай, когда пишет, что «в наше время происходит девальвация базовых ценностей».)

Чувашской интеллигенции не достает моральной, интеллектуальной честности. У неё нет привычки называть вещи своими именами. Не случайно ей полюбились пословицы: «С сильными не борись, с богатыми не тягайся», «В жизни может пригодиться и щербатый топор», «Говорящий правду не угоден даже родне».

Во время перестройки и гласности в нашей стране произошел некий процесс «очищения», освобождения общественного сознания от фальсификаций, лживых официозных легенд и мифов. Чувашская интеллигенция, в большинстве своем погрязшая во лжи, клевете и прислуживании, не сумела использовать этот исторический шанс для самоочищения. Напротив, лицемерие теперь часто облекается именно в маски «национализма». И это не может не вызывать определенные ассоциации с состоянием чувашского общества после падения царизма, после Октябрьской революции, когда миссионеры-русификаторы в одно мгновение перекрасились в «националистов».

Из истории национально-освободительных движений видно, что победа обеспечивалась чистотой помыслов, чистотой сердца и праведностью

дела. (Кстати сказать, старая чувашская вера основывается именно на этих «принципах.)

Из дневника Александра Жиркевича видно, что в характере Яковлева было больше лисьего, нежели львиного. Например:

Можно говорить о целой технологии неправды, связанной с именем Яковлева. Он является духовным отцом тех современных деятелей национального движения, которые идут на уловки, на хитрости, прибегают к политическому иезуитству. Миф о Яковлеве служит им надежным прикрытием от критики со стороны тех, кто так или иначе хранит верность своим национальным традициям, кто тяготеет к духовному первородству чувашской идеи, — миф также служит им оправданием перед самим собой, перед своей совестью за свои нечестивые дела

«Меня спрашивают иногда, существуют ли «левые» мифы? — пишет Ролан Барт. — Конечно, существуют в тех случаях, когда левые силы теряют свою революционность. Левые мифы возникают именно в тот момент, когда революция перестает быть революцией и становится «левизной», то есть начинает маскировать себя, скрывать свое имя, вырабатывать невинный метаязык и представлять себя как «природу». Отбрасывание революцией своего имени может быть обусловлено тактическими или иными причинами, здесь не место обсуждать этот вопрос. Во всяком случае, рано или поздно оно начинает восприниматься как образ действий, наносящий вред революции; поэтому в истории революции её уклоны всегда как-то связаны с мифотворчеством.

В нашей истории все же были те, кто понимал, что «игры в политику» отравляют воды чистого источника чувашской идеи. В чувашской культуре символом нонконформистского начала, антияковлевской тенденции по праву является И. Н. Юркин (1863—1943).

Играл ли Юркин роль Мефистофеля? — Мы не будем сейчас обсуждать этот вопрос. Укажем лишь на то, что оппозиционность Юркина по отношению к Яковлеву, мистический динамизм и взрывчатая сила его интуиций существуют скорее в сфере пророческой, нежели в демонической (тут налицо антагонизм между «царями» и «пророками»). Мне представляется, что Юркин все же был подлинным учителем нации, а не учителем от лукавого.

Итак, на что же Юркин открыл глаза своему «ученику» — Алюнову? В статье, напечатанной в газете «Волжские вести» (27 апреля 1907 г.), читаем:

«Дикий, ничем неоправдаемый произвол, царящий в одном из углов набережной р. Свияги, долгое время, в течение 3-х десятилетий, был известен только молодым, несчастным жильцам этого угла. Жильцы эти, известные под названием воспитанников и воспитанниц чувашской школы, задыхались

в атмосфере средневековых порядков, терпели холод и голод, обливали свои постели слезами детского и юношеского горя и досады, за малейшее прекословение, за малейший неосторожный шаг выгонялись на все 4 стороны. Но «сора» из избы они не выносили, считая это преступным и опасным для существования самой школы. Им казалось, что русские и русское начальство ненавидят чуваш и чувашскую школу и могут воспользоваться поводом для её закрытия. Оправдание для «печати молчания» было найдено» («Сплошная драма»).

Читайте также:  альфа банк кредит под какой процент дают потребительский

В статье «О двух генералах» Алюнов предательство Яковлева, лицемерно прикрытое проявлением заботы о просвещении народа, соотносит с поведением героя романа М. Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы» — Порфирия Васильевича Головлева:

«И если вы, читатель, встретите случайно кого-нибудь из чухонских божков и богинь и спросите, откуда взялись те 22 тыс. руб., которые Яковлев выручил от продажи не принадлежащих ему в действительности дома и земельного участка (последний экспертами, за очень и очень приличной закуской в столовой его превосходительства, был оценен в 9 тыс. руб.), то, наверное, получите несколько странный ответ, вроде хотя бы следующего:

— Это не деньги, м. г., а наша чухонская кровь! Да, кровь, потому, что из-за них мы голодали целых пять (или шесть) лет, из-за них мы спали на грязном полу и наживали всевозможные болезни, из-за них наши товарищи делались жертвами туберкулеза и сходили в могилу, из-за них мы время от времени бунтовали и самые лучшие сыны чухонского народа без суда и следствия выбрасывались на улицу. Да будут прокляты эти 22 тыс. Да будет проклят Ванька Бешеный, копивший их под маской щедринского Иудушки!» 29

Неразвитость оппозиционных настроений показали и последние (1997) выборы в Президенты ЧР. (Например, общественная и литературная деятельность большинства писателей носила в это время отчетливый верноподданнический характер.) На этом фоне привычные обвинения в адрес чувашей в любви к подвластности, к авторитетности, основанной на самоуничижении, кажутся не лишенными смысла:

«Чуваши, много лет находившиеся в состоянии зависимости, а часто в условиях элементарного физического выживания, стали реагировать на меняющиеся жизненные реалии крайне осторожно, робко, пассивно, неуверенно, — замечает И. Тарасов. — Они страшатся идти на конфликты, их основной жизненной философией стало «непротивление злу насилием» (у чувашей это не из-за христианства). Однако смиренность, приспособленчество, аполитичность и нередко апатия ведут не к разрешению противоречий и конфликтов, а к их утаиванию и накоплению, что в свою очередь увеличивает давление на психику и ведет к пьянству, самоубийству,

Еще и еще раз приходится повторять, что не только народу, но и интеллигенции не известны идеалы духовной свободы, она не выработала представления о норме бытия, приличествующей свободному человеку.

В мировой истории было немало символов высокой миссии поэта, осознания ответственности за свои поступки. К примеру, один из них, Жан-Поль Сартр отказался от Нобелевской премии, заявив, что «писатель не должен превращать себя в институт», что «писатель, человек свободный, обращается к свободным людям только с одной темой: темой свободы».

Современная национальная жизнь насыщена фантастикой абсурда, аллогизмами, парадоксальными сочетаниями идей и форм, лиц и мест. (Об общественном сознании и его ярких выразителях впору говорить в терминах шизоанализа и психоанализа, что и пытается делать в последнее время последователь Дерриды Атнер Хузангай. Наверное, такое же психическое состояние было и у нации, когда были написаны «Леший» («Арҫури», 1879),

и «Жизнь бедняка — что жизнь зайца в поле» («Чухӑн ҫын пурнӑҫӗ — хирти мулкач пурнӑҫӗ», 1880).

Метаморфозы, перевертыши, оборотни, миражи, болезни духа, бесовство, конечно, могут поднять «градус» письма чувашской литературы, но никакая литература, никакие художества не освобождают народ от стоящих перед ним высших целей, от обязанности понять волю Высших Сил, вложенных в нас — чувашей. Говоря на языке экзистенциализма, мы должны выбрать себя, найти свое личное дело, свое личное пространство, отвечать за себя и за весь народ, за всех людей.

II. На путях к выходу из кризиса

Выбор себя и должен быть первым новым шагом, первым новым делом национально мыслящей интеллигенции для выхода из кризиса.

Что показали перестроечные десять лет (далее последовал качественно новый цикл) национальной жизни? Политическая, общественная активность, имевшая место тогда; «движение», охватившее народ, — это захваченность какой-то внешней волей, каким-то сильным течением духа.

В среде чувашских ученых мне, кстати сказать, приходилось слышать смутную догадку о причинах повышенного беспокойства некоторых их коллег по поводу будущности чувашского языка. Носителями и сеятелями тревоги, дескать, являются как раз те, чьи жены русские. Какую же энергию они невольно проводят в душу народа? Ведь, казалось бы, печалятся о судьбе народа?

Душа чувашского народа больна, она давно уже выведена из равновесия. Русская культура вряд ли может быть средством от этой духовной порчи,

потому что она и сама виновата в наших несчастьях. Больному нужны покой и тишина, молитвы к Высшим Силам (а не взывания к нижним мирам), нужны медитации. Всего этого русский менталитет нам дать не может, потому что для него такие качества духа, как собранность, сосредоточенность, консервативность, чувство меры, гармония с самим собой, с другими людьми, с природой — относятся к основному дефициту, недостатку, к сфере мечты, чаемого. К русской культуре не за стабилизирующими психическими факторами обращались и обращаются, а с целью подключения к неистовым и бурным силам.

«Видите, это точь-в-точь как наша Россия, — говорит в больном бреду Степан Трофимович Верховенский. (Ему открылась тайна притчи о свиньях.) — Эти бесы, выходящие из больного и входящие в свиней, — это все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за века, за века!» 48

К чему же привело некритическое восприятие русской культуры? Чувашский народ перенял не только нравы (хорошие и плохие — без разбору!), но и впустил в себя русские болезни духа.

Здесь в речи старика Яковлева звучит ностальгия. И это неудивительно: воспоминания записывались Жиркевичем в 1918—1922 гг. Тогда многие

Можем ли мы говорить о самобытности, оригинальности такого искусства, которое пошло по пути Яковлева? Нет, это тень теней. Например, чувашская литература — чувашская лишь по языку. Лишь немногие могли остаться самим собой — быть истинным чувашом.

Если у чувашей и был коллективизм, то он другой — не русский. В общении даже между близкими родственниками всегда присутствует холод и дистанция. У чувашей, например, нет обычая миловать и целовать детей.

«В чувашском национальном характере глубоко заложена потребность жить отдельным интересом, своей отдельной судьбой, — сказал мне в частной беседе (30 июля 1991 г.) Петр Эйзин, один из близких к истинно чувашскому мироощущению поэтов современности. — Чуваши — индивидуалисты. Чуваш занят своими мыслями. Вот, возьмем меня. Приезжаю

в деревню, выхожу один в поле. Ничего мне больше не надо. Туг есть все — есть молчание. Я вступаю в какую-то интимную близость с природой».

А. Хузангай, все эти годы не только возглавлявший национальное движение, но и объединявший, сплачивавший (в меру сил) людей в духовное и политическое единство, также чувствует, что сейчас (пока подспудно) идет процесс индивидуализации национального сознания, что коллективное единство уже разложилось. Он снова возвращается к идее индивидуализма:

Подобную идею он высказывал еще в 1991 г.:

«Мне вообще кажется, что среди чувашей не должно быть крупных политических партий или массовых движений. Другой темперамент. Существует и проявляет себя определенная обособленность личности чуваша. Так сказать, себе на уме. Может быть, основу нашего менталитета составляет чувашский индивидуализм особого рода? Как говорит наш молодой эстетик Якку Юри, мы, чуваши, естественно и изначально экзистенциалисты, остро ощущаем пограничные ситуации. У нас каждый чуваш и к Турӑ (Богу) обращается скорее индивидуально, чем в коллективной молитве».

«Молодой эстетик», которого упоминает Хузангай, — это автор данной статьи, мысли и дух которого всегда болели об индивидуальной судьбе человека. За идеи самостояния личности он и на 3 курсе университета (1985) был обвинен в «буржуазном индивидуализме». Эту идею я не могу отнести к категории заимствованных. Она наиболее соответствует моей духовной природе, она выстрадана мною и, видимо, составляет то, что мы называем путем, судьбой.

Я отдаю себе отчет, что адекватно осмыслить, интеллектуально оформить тенденции моей души можно, лишь обратившись к родной чувашской культуре 55 и к более глобальным философским проблемам. Обособленность человека — это не бегство и не эгоизм, она основывается на глубинном, редко осознаваемом до конца импульсе. На стыке этой проблемы также проходит поле битвы между Богом и Сатаной.

Источник

admin
Своими руками
Adblock
detector